Герой по принуждению. Трилогия (СИ) - Страница 117

117

Пегас развивал скорость не меньше полутора сотен километров в час и эта скорость, похоже, не была пределом для него, но не зная того, с какой скоростью летают ангелы, я решил не устраивать гонок в поднебесье. На этой высоте температура воздуха была градусов пять тепла, не выше и потому не только теплый пуховик, но и перчатки мне не показались лишними. Без хорошей экипировки в воздухе точно делать было нечего.

Уриэль без каких‑либо особых усилий летел параллельным курсом и у меня появилась возможность хорошенько рассмотреть полет ангела. Ноги его были сведены вместе и слегка согнуты в коленях и чтобы не напрягать их понапрасну у ангела был привязан к поясу прочный ремешок с деревяшкой на конце, на которую он и поставил ноги. Руки Уриэля покоились на стволе и прикладе автомата и вся его поза выражала спокойную уверенность, а крылья делали ровные, сильные и не очень частые взмахи.

Почувствовав, что я за ним наблюдаю, Уриэль повернул ко мне свое красивое лицо с развевающимся из под меховой шапочки золотом волос и, улыбнувшись, сцепив большой и указательный палец и растопырив остальные, жестом показал мне, что у него все о'кей. Губы ангелы были плотно сжаты, да, и я сам был далек от мысли о том, чтобы разговаривать на такой скорости. Узиил летел без малейших усилий, гордо подняв голову прижав ноги к брюху, где у него на сложно устроенной сбруе имелись приспособления из кожаных ремней, совершенно аналогичные ремешку с деревяшкой, у Уриэля. Как и ангел, мой магический крылатый конь, делал примерно три взмаха в минуту.

Под нами медленно проплывали знакомые пейзажи, Драконов лес с его гигантскими секвойями и огромной стеной плато, Красный холм, на котором горели костры, разведенные кентаврами. Сами кентавры казались с этой высоты крохотными козявками. Уриэль видя, что я пытаюсь рассмотреть чем занимаются кентавры, сделал быстрый и ловкий маневр и передал мне бинокль, жестом показав, чтобы я повесил его себе на шею. Глядя на кентавров в бинокль, я увидел, что они устроили себе веселый праздник и проводили что‑то вроде спортивных состязаний.

Вскоре мы пролетели над Серебряной степью, на светлом лике которой еще были видны черные проплешины от пожарищ, устроенных Уриэлем и воронки от взрывов магических гранат. Вины моей или ангела в том не было никакой, но все равно я чувствовал себя как‑то неловко. За Серебряной степью, лежала степь Алая, которая называлась так из‑за множества цветущих маков и я легонько потянул на себя поводья, так как увидел впереди большой табун кентавров. Легонько наклонив носки сапог вперед, я велел Узиилу спуститься пониже, чтобы рассмотреть это скопище конелюдей.

Кентавры Алой степи устроили возле слияния трех рек нечто вроде своей столицы. Степь в этом месте была вытоптана множеством копыт и на довольно большом пространстве было разбросано несколько тысяч круглых, кожаных кибиток и даже ярких, разноцветных шатров. Кружа над этим городом, устроенным степными кочевниками, я видел сверху, как на кострах готовилась пища, как кентавры, выстроившись длинной цепочкой вдоль берега, промывали песок в поисках золота, как резвилась их молодежь. Уриэль, подлетев поближе, громко крикнул мне:

‑ Мессир, ты хочешь побеседовать с этими варварами?

‑ Да, Ури, но я не думаю, что они варвары. Ты только взгляни какой город они тут отгрохали. У них даже есть верховые и вьючные лошади. ‑ Ответил я ангелу.

Кентавры заметили нас и спокойно наблюдали за тем, как мы парим в высоте. Из большого, ярко‑оранжевого шатра украшенного штандартом из десятка человеческих черепов и конских хвостов, вышел здоровенный седой кентавр и, задрав вверх голову, пристально смотрел на нас. Меня заинтересовало кто он и я пошел на снижение, нацеливая Узиила, прямо на площадь перед этим шатром имевшим царский вид.

Кентавры, столпившиеся вокруг своего седовласого вождя, бросились врассыпную, но вовсе не затем чтобы разбежаться, а лишь для того, чтобы освободить нам место для посадки. Мой крылатый скакун опускался плавно, словно правительственный вертолет. Его широко распахнутые крылья трепетали каждым перышком и в этом трепетании было что‑то завораживающее, величавое и неповторимое. Это вам был не какой‑нибудь задрипанный, оглушительно тарахтящий геликоптер.

Коснувшись копытами земли метрах в двадцати от вождя конелюдей, он замер и слегка присел на задние ноги, чтобы в любое мгновение вновь взмыть в воздух. Для старого кентавра это послужило сигналом подъехать к нам первому. Уриэль немедленно приземлился справа от меня и тотчас замер в напряженной позе, положив руку на автомат. Подъехав ко мне, кентавр вежливо поприветствовал нас:

‑ Мир вам, крылатые странники. Не нуждаетесь ли в мясе и молоке, не нужен ли корм вашему пегасу?

‑ Спасибо за добрые слова, благородный и мудрый вождь конелюдей. ‑ С вежливым поклоном ответил я седовласому кентавру ‑ Наш полет к тебе был недолог и мы ни в чем не нуждаемся. Меня зовут Михалыч, а мой спутник ангел по имени Уриэль‑младший и мы прилетели с миром в Алую степь.

Кентавр сделал легкий, сдержанный, но вполне вежливый поклон и, прижав руку к груди, сказал:

‑ Меня зовут Хирон и я царь всем конелюдям Алой и Серебряной степи, милорд, а имя твоего златовласого спутника нам хорошо известно, это наш старый и добрый друг. Заходи в мой шатер и будь в нем почетным гостем.

Ничего не поделаешь, коли я сам набился в гости, мне следовало из вежливости спуститься с пегаса и съесть хотя бы кусок мяса, чтобы не оскорбить гостеприимство Хирона. Отстегнув страховочный пояс, я наклонился к седельной сумке и нашарил в ней бутылки и банки. Спускаться с пегаса было гораздо быстрее и удобнее, чем взбираться на него, он просто подставил мне свое крыло и я съехал по нему на заднице, как по аварийному трапу самолета, совершившего посадку где‑нибудь в степи под Сальском.

117