Герой по принуждению. Трилогия (СИ) - Страница 99

Спустившись вниз, я первым делом хорошенько осмотрел Ослябю. В вудмене появилась какая то новая стать и мне, право же, было радостно видеть его помолодевшим. Ослябя, понимая что мне хочется убедиться в том, что я все сделал правильно, охотно поворачивался передо мной и играл мускулами. Раскрыв свою клыкастую пасть, он показал мне два новых клыка. Когда я невольно отшатнулся от него, Хлопуша загоготал:

‑ Не, Михалыч, не боись, Ослябя таперича волчатины не ест и нам не велит, хотя ты не от её духа чуть не помер.

‑ Ладно, умник, хватит старших поучать, давай‑ка вихрем дуй в лес и пусть наши друзья возвращаются. ‑ Толкнув Хлопушу в каменно‑твердый бок кулаком, распорядился я, а сам обнял Ослябю за плечо и пошел в с ним в столовую.

Из рассказа Осляби и Бирича я узнал следующее: после того, как я потерял сознание, они вскочили на коней и помчались в деревню. Тиранозавра уже терзали вороны‑гаруда и он не представлял из себя никакой опасности кроме того, что вороны могли лопнуть от обжорства. Поначалу мое состояние не внушало никакого опасения моим друзьям, пока меня не довезли до хижины и ангел Уриэль‑младший не обратил внимания на то, что Кольцо Творения все еще повернуто камнем внутрь ладони. Уриэль повернул кольцо как надо, но я к этому времени уже буквально окостенел, хотя и еще дышал. Ну, а дальше было и того хуже.

Меня раздели, положили в кровать и стали пытаться привести в чувство, но все усилия Уриэля, Осляби, Лауры и еще нескольких женщин были напрасны. В то время я и правда корчился от каждого громкого звука и Ослябя велел всем жителям Микен покинуть город, так как они собирались начать праздничный пир по поводу счастливого избавления от напасти. В отчаянии Лаура обратилась за помощью к воронам‑гаруда и те немедленно послали за Блэкстоуном.

Старый ворон, как только увидел Ослябю, сразу сообразил, что со мной приключилось и велел снять с моей руки Кольцо Творения. Его окончательный диагноз был весьма категоричным малоутешительным, ‑ вдохнув в Ослябю эманацию жизни, я не уберегся от эманации смерти и теперь все зависело только от того, что написано мне на роду.

Со слов Блэкстоуна спасти себя я мог только сам и только с помощью Кольца Творения. Лаура дежурила возле моего изголовья все трое суток, что я находился между жизнью и смертью. Рядом со мной все трое суток просидел и мой персональный ангел‑телохранитель. Уриэль первый заметил то, что я начал приходить в себя и, выйдя из хижины, встал на колени и принялся творить какие‑то магические заклинания. Теперь они оба отсыпались после долгого бдения у моей постели.

Слушая бесхитростный рассказ своих друзей, я молча сжевал здоровенный кусок холодного, жареного мяса. После всех этих передряг мне жутко хотелось есть. Мне было стыдно за свою оплошность, которая привела к таким неприятным событиям. Стоило мне об этом заикнуться, как Ослябя похлопал меня по плечу и добродушно сказал:

‑ Михалыч, от судьбы не уйдешь. Видно такова наша с тобой планида, мне в зубы к дракону попасть, а тебе через смерть, аки через реку перейти.

‑ Ослябя, ‑ Тут же поинтересовался я ‑ Да, ты то как в пасть дракону залез, чертило косматый? Ведь вроде бы уже не маленький?

‑ Ну, оно... Ну в общем... ‑ Начал мямлить Ослябя.

‑ Михалыч, ‑ Перебил его Бирич ‑ Он сам залез к дракону в пасть, когда тот хотел ухватить Лаурку. Уж больно наша девка горяча, да, смела. Совсем страха не ведает наша краса, ни в жисть не сойдет с места, ни перед кем не поклонится. Если бы не Ослябя, дракон бы её вместе с Франтом слопал. А Осля‑то наш, молодца, встал дракону поперек глотки.

‑ Да, уж, молодец наш Ослябя, Бирич, ты бы видел, как его дракон изжевал. ‑ Усмехнулся я горечью, но Бирич рассудительно заметил:

‑ Зато Михалыч, теперь вороны его, а не нас склевали.

Что верно, то верно. Тиранозавра мы одолели и обеспечили воронам‑гаруда отличный стол. Во всей этой истории еще оставались белые пятна, поскольку я что‑то очень сомневался на счет того, чтобы у мага Альтиуса были под рукой такие помощники. Это же мне подтвердил и вожак воронов‑гаруда, Блэкстоун, который приехал из леса вместе с Хлопушей и Горыней верхом на Мальчике. Летать Блэкстоун больше уже не мог, так как объелся до невообразимости и мог только щелкать клювом и слабо каркать.

Мальчик обрадовался моему выздоровлению едва ли не больше всех моих друзей. Увидев меня живым и здоровым, он принялся подпрыгивать со всех четырех ног и залился громким, счастливым ржанием, от которого проснулись Лаура и Уриэль. Бедняга Блэкки возмущенно хлопал крыльями и орал на Мальчика грозным голосом, но тот продолжал пританцовывать и взбрыкивать ногами. Лишь после того, как я подошел к нему и стал гладить по морде, целовать в теплый, мягкий нос, Мальчик немного успокоился и положив мне голову на плечо, принялся тихонько жаловаться мне на своем конском языке о своих горестях и тяжких страданиях.

Блэкстоун сидел крепко вцепившись когтями в седло и пыхтел, словно паровоз, разводящий пары. Бедолага, видимо, съел большую часть тиранозавра и раздулся, как беременный индюк. Черные перья ворона‑гаруда были перепачканы кровью и жиром, слиплись и представляли из себя невероятно тошнотворное зрелище, но зато Блэкстоун был сыт и доволен. Смотреть на своего чернокрылого друга без содрогания я не мог, но не сажать же его в ванну.

Незаметно для ворона я выпустил из Кольца Творения слабый лучик, коснулся им Блэкстоуна и уже через мгновение он не мог даже трепыхнуться, связанный голубым коконом. Зато когда я освободил его, он блестел, как отлично начищенный офицерской женой хромовый сапог. Поскольку перемены касались только внешнего вида ворона‑гаруда, но не его физического состояния, я попросил Хлопушу перенести обкормленную птицу в нашу столовую и предложить ему выпивки, а сам вскочил в седло.