Герой по принуждению. Трилогия (СИ) - Страница 259

259

‑ Жива ваша Гелиора, ничего с ней не сделалось. ‑ Почесывая спину, я добавил ‑ Однако весит она килограммов под семьдесят и туфли у нее на шпильках острых, как копья.

Уриэль метнулся в келью и вскоре я услышал, как из кельи доносятся его громкие рыданья. Старик, встретивший нас у входа в замок, взял меня за руку трясущимися руками и сказал:

‑ Мессир, Гелиора мать Уриэля.

Пожав плечами, я усмехнулся и сказал:

‑ Все, ребята, богадельня закрывается. Летим в Алмазный замок, там вас всех ждут не дождутся. ‑ Оглядевшись по сторонам, улыбаясь, я осведомился ‑ Надеюсь больше никому скорая помощь не нужна?

К счастью, все остальные ангелы хотя и были очень слабы, но все же передвигались самостоятельно, а некоторые из них, как например архангел Серафим, даже смогли слететь вниз самостоятельно. Именно с архангелом Серафимом и было больше всего хлопот, так как он оказался довольно крепким стариком и пытался, пользуясь своим авторитетом и громким басом, согнать кого‑нибудь из молодежи с мотоцикла и попробовать полетать на нем.

Мне вновь пришлось применить магию и отправить его крылья в пятое измерение, после чего я немедленно пообещал сделать ему самый крутой байк и уговорил сесть на пассажирское сидение позади себя. Пока архангел Серафим, путаясь в ремнях, пристегивался, я подошел к Уриэлю, усаживающему свою мать и Фламариона позади Лауры и отведя его в сторонку, не откладывая это дело на потом сделал своему другу самое резкое и сердитое внушение:

‑ Ури, почему ты сразу же после того, как у меня в Микенах появился крылатый скакун, не сказал, что твоя мать находится в Замке Грез? Мы ведь могли добраться сначала сюда, а затем уже отправляться в Малую Коляду.

Уриэль смущенно потупил глаза и робко сказал мне:

‑ Но мессир, как я мог тебя просить об этом?

‑ Ури, ‑ Сказал я ангелу строгим голосом ‑ Тебе не нужно было просить меня, тебе нужно было это потребовать от меня! У твоей матери, как я успел это заметить, был порок сердца и вконец разрушенная печень. Это просто чудо, что мы прилетели вовремя. Понимаешь, просто чудо!

Ангел совершенно смутился и не знал куда ему деваться, а я продолжал высказывать ему:

‑ Понимаешь, Ури, друзья это как раз те самые люди, к кому можно прийти и сказать о наболевшем, найти не только сочувствие, ‑ сочувствовать в беде это всякий дурак может, но и найти помощь в трудный момент. Мне всегда казалось, что я никогда не давал тебе повода сомневаться в моей искренности и готовности помочь каждому из вас всем, что в моих силах. Мне очень жаль, Ури, что ты не увидел во мне настоящего друга, вероятно, виноват в этом я сам потому, что сделал или сказал что‑то не так. Но все равно, дружище я очень рад тому, что у твоей матери есть теперь шанс прожить еще одну долгую жизнь полностью здоровой!

Хлопнув парня по плечу, я вернулся к своей колеснице, где, закипая от злости, пристегнув окончательно запутавшегося в ремнях архангела Серафима, сел в седло и стартанул так резко, что пропахал в дерне поляны две глубокие, но короткие колеи. Ури действительно разозлил меня своей скромностью. Носиться вместе со мной по Парадиз Ланду, заниматься черт знает чем и при этом постесняться сказать мне о том, что его мать тяжело больна.

Вот этого я никак не мог понять и все старался уяснить себе, в чем же я был не прав. Почему этот парень не пришел и не сказал мне о том, что где‑то есть Замок Грез, в котором доживают свой век ангелы, первые помощники Создателя, которые заложили основы Зазеркалья, подготовили его для сотворения человека. Со злости я залетел на чудовищную высоту, с которой увидел, чуть ли не весь Парадиз Ланд и всю гору Обитель Бога целиком.

Альтиметра у меня с собой не было, да, он бы и не помог, так как райские небеса были чертовски хитрой штукой и давление воздуха на всех высотах было одинаковым, хотя не везде можно было двигаться с максимальной скоростью. Кажется, я поднялся на высоту не менее ста двадцати километров, так как увидел вершину Обители Бога и сверкающие чистым золотом чертоги Создателя. Выше лететь уже было некуда и даже вершина Обители Бога была километров на тридцать ниже.

Если бы не магический обтекатель, то я точно заморозил бы старика Серафима насмерть, а так все было нормально, кроме того, что мы, похоже, уперлись в самую макушку неба и больше не поднимались вверх. Убавив обороты двигателя, я полетел в горизонтальной плоскости удивляясь тому, как быстро идет машина. Архангел Серафим похлопал меня по плечу и я, сняв с головы шлем, повернулся к нему вполоборота. Старый летун тоже снял шлем и громко сказал мне:

‑ Сынок, на этой высоте замерзают даже вороны‑гаруда и драконы. Ты не боишься окоченеть от холода сам и заморозить своего пегаса?

‑ Мастер, а ты разве замерз? ‑ Усмехнувшись, поинтересовался я вместо ответа ‑ По‑моему, мы с тобой вовсе не стучим зубами от холода.

‑ Вот это и удивительно, сынок. ‑ Качая головой сказал архангел Серафим ‑ Раньше мы летали на таких высотах, но потом Создатель закрыл небо, чтобы мы не зудели у него над ухом, наведя здесь жуткого холода.

‑ А чего тут удивительного, мастер, дело простое, магия, понимаешь ли. ‑ Пояснил я старому архангелу ‑ Да, к тому же моему коню вообще никакой холод не страшен, ну, а уж тебя я как‑нибудь согрею.

‑ Магия. ‑ Негодующе фыркнул архангел Серафим ‑ Я сам создавал когда‑то магические законы этого мира, сынок, и знаю о магии достаточно много. От холода, наведенного Создателем, ничто не спасет! Это самая главная преграда на пути к его золотым чертогам.

259