Герой по принуждению. Трилогия (СИ) - Страница 241

К оглавлению

241

Нефертити, которая к этому моменту уже немного пришла в себя, коротко сказала:

‑ Таков придворный этикет, мой повелитель.

Усмехнувшись, я вновь обратился к ротмистру Цепову, который к счастью не понял ни слова.

‑ Ротмистр, а вы знаете, что в Золотой башне обычно останавливается Зевс, когда навещает своего друга Кецалькоатля?

Юноша вздрогнул и растерянно ответил:

‑ Нет, мессир, у нас Малой Коляде мне об этом ничего не говорили.

Я продолжал молоть всякую чепуху:

‑ Занятно, не правда ли? Сейчас мы как раз стоим возле спальни громовержца. Давайте я покажу её вам, ротмистр.

Выпустив своих спутников из рук, я широко распахнул высокие, двустворчатые двери и быстро осмотрел спальню. Вроде я нигде не заметил следов своего присутствия, но огромная постель была смята и на полу лежал пеньюар Нефертити. Быстро приведя, с помощью магии постель в полный порядок, я вновь обратился к ротмистру:

‑ Георгий, в эти дни Зевс остановился в Красной башне и вы можете взглянуть на его покои. Право же, они вполне стоят того уже потому, что Синий замок построен самим нашим Создателем Яхве.

Отважный юный ротмистр, который мог запросто рассмеяться смерти в лицо, внезапно смутился и оробел.

‑ Мессир, мне право не ловко.

‑ Ну, что вы, ротмистр, это сущие пустяки. ‑ Подбодрил я юношу и вновь беря его под локоть, чуть ли не силой втолкнул в покои, которые маг Альтиус утерял возможно навсегда, а Нефертити заняла надолго.

Своей же прекрасной царице я сделал рукой знак, чтобы она не входила в покои. Ротмистр растерянно крутил головой, рассеянно разглядывая огромную, круглую спальню. Солнце по‑прежнему никак не могло взойти. Отступив назад, я громко сказал юноше:

‑ Ротмистр, простите, но я вынужден срочно покинуть Синий замок, пока окончательно не сломал небесную механику. Бедное светило Парадиз Ланда вот уже двенадцать часов не может взойти на небо и знаете, ротмистр, мне от чего‑то припомнился чей‑то девиз: "Быстрота и натиск", не забывайте его, по‑моему, он очень правильный и, главное, весьма своевременный в вашей ситуации. ‑ Подойдя к Нефертити, я негромко попросил ‑ Моя божественная царица, последний поцелуй с твоих нежных губ и я улетел. Будь ласкова с этим юношей, мне кажется, что его чувства достойны гораздо большего, чем просто поцеловать край твоего платья.

Нефертити запечатлела на моих губах нежный, но очень уж быстрый поцелуй и, глядя на ротмистра, который растерянно переминался с ноги на ногу, взволнованно сказала мне:

‑ Мой повелитель, я буду всегда с благодарностью принимать все, что дается мне из твоих рук.

Как только я выпустил Нефертити из своих объятий она нетерпеливо вошла в свою спальню. По‑моему кому‑кому, а уж ей мой девиз напоминать было излишне, а раз так, то я быстро пошел к лестнице, фальшиво насвистывая арию герцога из оперы "Риголетто". По крайней мере я знал, что сердце еще одного человека сегодня успокоится и боль выйдет из него. Нефертити была истинной царицей, но она же была и самой обаятельной женщиной, а место, где все это происходило, называлось Парадиз Ланд и только в этой райской стране юный ротмистр мог оказаться в постели с легендарной египетской царицей. Не будь он столь отважен, ему бы не выпало сразиться с Черным рыцарем и пришлось погибнув в бою в степи под Ростовом и тогда его чистая душа вознеслась бы на вершину Обители Бога, а там заведены совсем другие порядки.

На взлетно‑посадочную площадку я взбежал на одном дыхании и в седло взлетел, словно петух на забор, одним махом. Мальчик, застоявшись, стартовал так, что седло подо мной возмущенно скрипнуло. Перелетев через Солнечную башню к Хрустальной, я несколько раз облетел вокруг нее, очаровательные прелестницы‑феи, высыпали на террасы и приветственно махали мне руками. Среди них я заметил несколько мужчин, но они не бросали в мою сторону ревнивых взглядов. Феи строго исполняли приказ своей королевы, которая со всех ног бежала на взлетно‑посадочную площадку, на которой лениво развалился Годзилла, свесив с нее и голову и хвост. Этот любопытный гигант с большим удовольствием наблюдал за тем, как феи обживаются на новом месте.

Увидев меня, Годзилла встал наизготовку и поднял торчком усы, но я приземлился не к нему на спину, а поближе к выходу. Первой наверх с радостным визгом выбежала Розалинда, одетая в платье из золотой парчи, вслед за ней выбежали и построились в одну шеренгу её двенадцать фрейлин. Моя сестра‑фея уже полностью переключилась на другой ритм жизни и её было не узнать. Она подбежала ко мне с розовыми щечками и веселой улыбкой и силой стащила с Мальчика. Я наклонился, что бы поцеловать её в пухленькую щечку, но она почему‑то отстранилась и быстро скомандовала своему подразделению:

‑ Фрейлины, теперь вы можете подарить вашему повелителю по одному поцелую!

Красавицы подбегали ко мне по очереди и, обнимая меня своими хрупкими, но такими сильными руками, одаривали отнюдь не сестринскими поцелуями, а Розалинда хлопала в ладоши и весело смеялась. О, как магесса, она была очень изобретательна и нашла самый оригинальный выход, как обмануть свои и мои родинки, ведь в каждом поцелуе я чувствовал именно её губы, хотя поцелуи дарили мне фрейлины королевы фей. Простившись со своей сестрой, я взлетел на своем коне на спину дракона, и он плавно поднялся в воздух, не смахнув воздушными вихрями ни одной фрейлины, которые вместе со своей королевой махали мне руками.

Меньше чем через час я уже спускался верхом на Мальчике на большую площадку довольно внушительного приюта ангелов, где было место нашего рандеву в полете к замку ангелов. Только в ту минуту, когда копыта моего коня коснулись каменных плит на вершине огромной скалы, солнце двинулось в путь по небосклону. Соскочив с Мальчика, я расседлал его с помощью магии и пятого измерения и бросился к дверям ангельского отеля, на ступенях которого, в одиночестве сидел Роже и мастерил из дерева какую‑то безделушку. Вид у Роже де‑Турневиля был такой счастливый и довольный, что мне даже не пришлось слишком долго гадать, чему он был так безмерно рад. На мой вопросительный взгляд, барон ответил коротко и предельно емко:

241