Герой по принуждению. Трилогия (СИ) - Страница 190

190

Усаживаясь в седло пегаса и беря в руки поводья я сказал:

‑ Ури, можно сделать заговор от любого имени Смерти, но не от нее самой. По‑моему в этом месте просто сосредоточенна смерть для всех магических существ, а не только для русалок и я хочу немедленно прекратить это безобразие. Понимаешь, немедленно! Парадиз Ланд это место вечной молодости и смерти здесь делать нечего. Она может надеяться только на какой‑то нелепый несчастный случай.

Держа в руках амфору с водой из Драконьей купальни, я велел Узиилу подняться повыше. Сверху долина, поросшая рощицами, соединявшимися впереди в кудрявый, зеленый лес, казалась мне идиллической. Мы пролетели уже дальше того места, где наши магические кони стали сонными и вялыми, но Узиила это никак не затронуло, он ритмично махал своими огромными крыльями и явно был не прочь порезвиться.

Пролетев километров двадцать, я увидел внизу абсолютно круглое черное озеро, диаметр которого был километра три, не меньше. Озеро поразило меня своей абсолютной чернотой. Вода не отражала ни одного лучика солнца и вызывала тревожное чувство в моей душе, словно я заглянул в какую‑то чудовищную бездну. Узиил пролетел над озером на высоте двух километров и я повернул его и пустил по широкой спирали с медленным снижением. Крылья пегаса трепетали без малейших усилий, Уриэль тоже спускался совершенно спокойно.

Лес подступал к озеру почти вплотную и лишь с одного края, с того, где неподалеку, метрах в трехстах проходила дорога, был лужок, на котором стояло с полсотни полуизбушек, полуземлянок, возле которых копошились какие‑то человечки. Видя, что моему крылатому красавцу ничего не делается, я направил его к этой крохотной деревеньке, расположившейся между лесом и мертвым Русалочьим озером.

Человечки оказались русалками, кикиморами и лешими, но боже мой, как стары они были. Это были живые мумии, беззубые, с коричневыми, морщинистыми лицами, с белыми, как снег, волосами, в которых лишь изредка виднелась чистая русалочья синева и изумрудная зелень волос кикимор.

Такого апофеоза старости я еще не видел и уж на что феи были стары и убоги, они все‑таки были довольно крепкими и подвижными старушонками. Стараясь не глядеть на этих беспомощных старичков и старушек, я подошел к черному озеру и зло плюнул в него. Мой плевок даже не всколыхнул этой поганой, гнусной черноты.

Опрокинув амфору набок, я стал лить в озеро воду Драконьей купели, которая текла из горловины широкой, чистой и светлой струей. При этом я видел, как сопротивляется черная мерзость этой живой воде, как она старается оттолкнуть её, отторгнуть. Солнце хотя уже и прошло зенит, но всего какой‑то час назад и времени до заката у меня было достаточно, чтобы заставить эту черную, мертвую жидкость соединиться с магической водой. Закурив сигарету я присел на бережок. Вскоре ко мне присоединился ангел и, прикуривая от моей сигареты, сказал бесстрастным голосом:

‑ Мессир, в избах я насчитал двести восемь душ, которые готовятся избавиться от своей бренной телесной оболочки.

‑ Ури, сколько еще в Парадиз Ланде таких вот мест? ‑ Поинтересовался я у ангела.

‑ Парадиз огромен, мессир, а я всего лишь молодой ангел, который не облетел и тысячной его части. Так что не спрашивай меня об этом. ‑ С грустью в голосе отозвался Уриэль.

Озеро в лесу было гораздо больше всех купелей вместе взятых, которые я уже создал. Оно было раз в пять больше того озера в горах и к тому же разительно отличалось от него. Озеро фей приняло мой магический дар так же охотно, как я сам принимал ласки своей возлюбленной. Чистые, ничем не замутненные воды горного озера, словно бы ждали того часа, когда я появлюсь на изумрудно зеленых берегах и превращу его в магическую купель.

Когда воды вылилось кубов под тысячу, черная, мертвая вода стала волноваться и по ней побежали фиолетовые сполохи, а когда я выпустил голубой луч из Кольца Творения, она даже как‑то странно стала фырчать и, словно бы трескаться. Не зная истинную природу этой черной субстанции, я все же дал ей приказ разрушиться и превратиться в живую, благоухающую и кристально прозрачную воду надеясь на то, что смогу победить чью‑то злую волю великой магической силой своего Кольца Творения и своим страстным желанием освободить Парадиз Ланд от старости и смерти.

До того, как я начал творить свою магию, черное озеро не издавало никаких запахов, а теперь стало малость пованивать и это запах напомнил мне вонь той гнилой водицы на опушке Черного леса, что и навело меня на определенные параллели. Уриэль тоже заметил это и, плюнув в озеро сказал, каким‑то отстраненным голосом:

‑ Похоже, что это тоже работа черных летунов.

‑ Да, уж, эти саботажники давно подтачивают Парадиз изнутри, Ури, и сдается мне, что пока я не выведу этих засранцев на чистую воду, мне отсюда не выбраться. Как ты считаешь, дружище, может быть за тем я и призван в Парадиз Ланд?

‑ Да, мессир, ты полностью прав, по‑моему, именно затем ты и призван в Парадиз Ланд. Согласился ангел.

Представив себе все живое, что только есть в Парадиз Ланде, я стал творить самое мощное свое заклинание, прогоняющее прочь саму смерть и делающее это лесное озеро не только магической купальней, но и символом вечной молодости и любви. На это озеро я изливал голубой свет до тех пор, пока, как и в Микенах, к небу не поднялся огромный голубой, светящийся столб, по которому пробегали золотые искорки.

Когда же я закончил творить свое магическое заклинание, он разлетелся во все стороны порывами свежего, бодрящего ветра, пахнущего жасмином потому, что перед моими глазами, все это время стояла кроткая и нежная русалочка Олеся. Мертвое озеро было полностью преображено и теперь стало источником молодости и здоровья. Парадиз Ланд обрел еще одну магическую купальню и на этот раз довольно большую.

190