Герой по принуждению. Трилогия (СИ) - Страница 171

171

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

О которой, мой любезный читатель, в то время, когда происходили описанные в ней события, мне очень хотелось думать как о последней главе, рассказывающей о моем многотрудном и таком непростом путешествие. Однако, прочитав эту главу, мой любезный читатель узнает о том, что произошло после того, как мы подъехали к Черному лесу, зато заканчивается глава событием, которое взволновало меня более всего и запечатлелось в моей памяти навечно.

Лисья дорога уперлась в густой, высокий, черный лес, который стоял перед нами, сплошным частоколом из огромных елей с острыми сучками. Рыжее тело дороги внезапно разбилось на несколько тропинок, которые убегали вглубь леса, раскинувшись от опушки веером. Было всего четыре часа пополудни, но мне от чего‑то не захотелось заночевать в этом лесу из которого тянуло сыростью, плесенью и другими малоприятными запахами. Окинув взглядом окрестности и не найдя ничего подходящего, я поставил Кольцо Творения в рабочее положение и принялся быстро шуровать им вдоль опушки леса, собирая нужные мне стройматериалы.

Примерно через полтора часа мы уже имели под рукой большой, красивый, двухэтажный деревянный дом с высокой, двускатной крышей, крытой красной черепицей, срубленный из хорошо ошкуренных стволов, пахнущих сосновой смолой, стоящий метрах в ста от Черного леса. В отличие от домов Малой Коляды, мое строение имело широкую веранду, которая шла вдоль всего фасада дома, с его широкими, остекленными окнами, через которые были видны веселенькие, красные в белый горошек, занавесочки.

В доме было десять спален с большими кроватями, застеленными мягкими пуховиками и покрытыми белоснежными простынями, а на первом этаже половину дома занимал тренажерный зал с сауной и бассейном, в который я превратил небольшой бочажок с затянутой ряской водицей, до того блестевший на том месте, где теперь стояла наша гостиница. К ней была пристроена большая конюшня, на чердаке которой был устроен сеновал. В одном конце конюшни стоял большой ларь, наполненный доверху овсом пополам с мюслями с клубникой, которые так понравились моему Мальчику и всем остальным нашим быстроногим друзьям. В другом конце стояло большое каменное корыто с чистой проточной водой.

Всю это магию я творил из подручных материалов, камня, дерева, трав и кустарников, дерна, с копошащимися в нем червячками и личинками, подбрасывая в голубой луч крохотные образцы всевозможных материалов, аккуратно уложенных в маленькой, серебряной шкатулке еще в Микенах. Не смотря на то, что Черный лес был действительно ядовитым и смертельно опасным, у самого края мне удалось отыскать несколько десятков, пусть корявых и неказистых, но вполне безопасных живых деревьев. Изменив природную сущность органических веществ и прибавив образцы, мне удалось превратить их в совершенно новые материалы, вещи и продукты.

Вот для этого я и держал при себе шкатулку, доверху наполненную различными образцами. Теперь, когда я основательно набил руку, на то, чтобы придать созданным мною вещам новое качество, уже не требовалось много времени, так как я не нарушал главного принципа магической трансформации, ‑ принципа подобия. Поэтому уже спустя полчаса все моих творения становилось натуральными, естественными и, если это требовалось, то вкусными, ароматными и питательными. Пожалуй, теперь я стал очень крутым и искушенным магом во всем, что касалось магической трансформации материи.

Как только я покончил со своими магическими экзерсисами, мои спутники спешились. Вудмены стали деловито расседлывать вьючных коней и заносить в дом седла и вьюки. Отдав Горыне свои седельные сумки и велев отнести их в комнату номер семь, я принялся расседлывать Мальчика. Заботу о своем коне я никому не доверял и сам купал, чистил, кормил и холил это удивительнейшее создание. Для меня эти минуты были не только очень приятными, но и важными, ведь именно в это время я мог общаться с Мальчиком наедине.

Когда я поставил Мальчика в стойло, засыпав ему в ясли овса с мюслями и бросив в них охапку душистого сена, ко мне подбежала Олеся и стала просить меня разрешить полетать на крылатом магическом коне. Бирич еще не расседлывал Узиила и смотрел на меня вопросительно. Взглянув на Харальда и получив от него в ответ благосклонный кивок, я лично вывел Узиила из конюшни и помог маленькой русалочке сесть в седло. Объяснив девушке, как управлять крылатым скакуном, я обратился к Узиилу:

‑ Узенька, хороший мой, покатай Олесю по небу, но только давай договоримся, над Черным лесом не летать и в сторону Синего замка не направляться. Хорошо, мой красавец?

Узиил понятливо кивнул мне головой и я, довольный его понятливостью, выпустил повод из рук и позволил Олесе взлететь. Конь взмыл в небеса и до нас донесся её серебряный смех, как будто в небе звенели колокольчики. Харальд посматривал на свою русалочку с явной тревогой во взгляде и я, дружески толкнув его в бок, сказал:

‑ Харли, не волнуйся за свою малышку. Если бы эта малютка была у тебя под рукой в те годы, когда ты отвоевывал гроб Господень, то вы могли бы смело сажать её в чашу катапульты и пробивать этой красавицей самые толстые крепостные стены, ведь она теперь крепче каленой стали, хотя по прежнему так же нежна, как и лепесток жасмина.

Рыцарь вежливо поклонился мне и сказал:

‑ Мессир, я благодарю тебя за то, что ты оценил по достоинству тонкую душу Олеси и полюбил её всем сердцем.

Вежливо беря Харальда под локоть и направляясь с ним к дому, я ответил:

171